Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Касаткин Н.А.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Глава первая. Детские и юношеские годы. Ранние произведения художника

«Содействовать славе не преходящей, а венной своего отечества и благу человечества — что может быть выше и вожделеннее этого».

Н.Г. Чернышевский

«Мы только тогда внесем свою лепту в сокровищницу всемирного искусства, когда все силы свои устремим к развитию своего родного, русского искусства, то есть когда с возможным для нас совершенством и полнотой изобразим и выразим красоту, мощь и смысл наших родных образов — нашей русской природы и человека, нашей настоящей жизни, нашего прошлого, наши грезы, мечты, нашу веру и сумеем в своем истинно национальном отразить вечное, непреходящее».

В.М. Васнецов

Виктор Михайлович Васнецов родился 15 мая (нового стиля) 1848 года в селе Лопиял Уржумского уезда Вятской губернии, в семье сельского священника Михаила Васильевича Васнецова. «Происхождение моей фамилии совершенно русское — как и я сам, — писал однажды другу Васнецов. — Жил-был в старые годы в нашей стороне Василий. По обычному сокращению Вася. Дети его и вообще домочадцы и родичи прозывались по обычаю же Васины, главный в роде стал прозываться Васин, а его домочадцы и родичи звались Васинцы (Васинец — значит из дома или рода Васина, как происходящий из Рязани называется рязанец и т. п.). Следующие поколения уже начали прозываться Васинецовы — фонетически правильнее произнести, выбросив и, — Васнецовы. Вот вам и ваш всегда преданный «Васнецов»1.

В раннем детстве художник жил в селе Лопиял, а затем в селе Рябово, в восьмидесяти пяти верстах от губернского города.

Семья Васнецовых была многодетная, в доме все было в обрез, материальные условия жизни напоминали быт крестьянина-середняка. В доме бревенчатые стены, сосновые некрашеные полы, скромная, экономно сберегаемая одежда, вся в заплатах, часто требующая починки обувь, скромная пища, копейки, изредка выдаваемые на гостинцы во время каникул и праздников, — вот характерные черты домашнего быта семьи Васнецовых по воспоминаниям детей.

Отец, хотя и прожил почти всю жизнь в далеких углах Вятского края, по своим интересам стоял выше окружавшей среды и старался дать детям воспитание более широкое, чем обычно было принято, развить в них пытливость, наблюдательность. Такое же влияние оказывала на своих племянников и сестра отца Мария Васильевна, особенно тепло относившаяся к ним после смерти матери, умершей в возрасте тридцати девяти лет в 1863 году.

Н.П. Кузнецов. Портрет В.М. Васнецова. 1891

Природа и быт Вятского края формировали первоначальные представления юноши Васнецова. На сотни верст тянулись к Уралу холмы и увалы, пересеченные долинами и логами реки Вятки с ее притоками Чепцой, Кильмезью, Воей. Их разнообразные и живописные берега, еще покрытые густыми хвойными лесами, то обрывистые, с висящими над водой стройными пихтами, соснами и елями, то отлогие и песчаные, переходящие в поскотины (выгоны для скота), то болотистые, с мягкими мшистыми берегами, — все это производило суровое и сильное впечатление.

Живописны и величественны были окрестности села Рябова на извилистой речке Рябовке. С увалов и холмов открывались на десятки верст широкие горизонты, ведущие к уральским горам через проселочные дороги и обсаженный березами сибирский большак — тракт. Вспоминая свое детство, младший брат художника Аполлинарий Васнецов писал: «Из окон нашего дома был виден большой лес, залегавший в верховьях Рябовки. До лесу было всего версты две, и мы часто ходили в него за грибами, а когда выросли, мы с Виктором ходили туда рисовать. Сохранился этюд, написанный братом Виктором масляными красками, когда он приезжал на каникулы из Вятки»2.

Во всем укладе края уцелели и в середине XIX века еще сохранялись устои далекого прошлого, которые и в преданиях и в пережитках встречались повсюду. Воспоминания о набегах «вольных людей», о подвигах новгородских ушкуйников, искавших новых богатых земель, их продвижение по привольным тогда рекам края к Уралу и в Сибирь — все это отложилось своеобразно в сказаниях и песнях. Сурова была природа с коротким летом и долгой морозной зимой, строги и суровы были предания, сказки и былины, которые воспринимал молодой Васнецов, надолго запоминая их.

Автопортрет. 1868. Рисунок

В зимние вечера он, весь насторожившись, с замиранием сердца слушал от своей нянюшки и у соседей сказки про Аленушку, про Серого Волка и про многое другое, всеми нитями связанное с древними народными поверьями. То же происходило и на посиделках, о чем с большой теплотой вспоминал позднее художник: «...Я жил в селе среди мужиков и баб и любил их не «народнически», а попросту, как своих друзей и приятелей, — слушал их песни и сказки, заслушивался, сидя на посиделках при свете и треске лучины»3. А в летние вечера среди толпы, собравшейся около паперти сельской церкви или в торговые дни на базарах, он слушал сказания и «пропевы», которые приносили с собой «калики перехожие», слепцы-нищие; в хороводах распевались веселые народные песни. В сказках, преданиях и народных песнях открывался мальчику Васнецову мир фантастических прекрасных образов.

Результатом этих воспоминаний, а может, и непосредственными набросками с натуры, но уже в более позднее время, явились рисунки «Бабушкины сказки» и «Сказки деда» (1870—1871). Темой первой картины Васнецова стали «Нищие-певцы» (1873).

Когда настало время учиться, десятилетнего Виктора Васнецова отдали в духовное училище в Вятке, откуда он перешел в Вятскую духовную семинарию.

Вятка была одним из торговых городов северо-восточного края России. Отдаленная от культурных центров, патриархальная по своему провинциально-купеческому жизненному укладу, Вятка была избрана царским правительством как место ссылки. Здесь вынужден был жить с 1834 по 1837 год А.И. Герцен. В 1835 году в Вятку был сослан архитектор А.И. Витберг. Он прожил в Вятке до конца 1839 года и оставил по себе заметный след проектом собора, который был заложен в 1839 году, а закончен постройкой лишь в октябре 1863 года. В росписи собора принимал участие и юноша Виктор Васнецов в качестве помощника художника Андриолли4. С 1848 по 1856 год здесь принужден был жить М.Е. Салтыков-Щедрин. В его «Губернских очерках» Вятка описана под названием «Крутогорска».

Отставной солдат. 1865. Рисунок

Политические ссыльные не могли не оказать влияния на интеллигенцию города. Уже в середине XIX века в городе существовал книжный магазин, имелась публичная библиотека, устроенная еще по инициативе Герцена, и в 60-х годах был создан по частному почину так называемый Вятский музей, состоявший главным образом из гипсов, эстампов, увражей, литографий и фотографий. Но даже и таким музеем в те годы могли похвалиться не многие отдаленные города царской России.

Вятский край известен был мастерством его коренных жителей в плотницко-столярном деле, в резьбе по дереву и отчасти в росписи жилищ, домашней утвари, в изготовлении игрушек5. Отсюда идет начало и тех кустарных промыслов (изготовление игрушек и наглядных пособий), которые в 80-х годах XIX века легли в основу мастерских Вятского земского музея, получившего в дальнейшем широкую известность.

Виктор Васнецов прожил в Вятке девять лет, проводя летние каникулы и большие праздники дома в Рябове. Довольно рано у него проявились художественные наклонности. Васнецов много работал с натуры и развивал свои незаурядные способности к рисованию «по воспоминанию». Следующие строки в автобиографии А.М. Васнецова дают представление о выдающейся зрительной памяти будущего художника: «Во время поездок на каникулы и во время длительных остановок на отдых и кормежку лошадей, между Вяткой и Рябовым, а потом обратно, запоминалось то, что он [Виктор Васнецов] видел: отдельные сцены и отдельные виды — какой-нибудь уголок леса, дерево, туман, вечер. Тогда все он зарисовывал по впечатлению тушью, карандашом, и иногда красками»6. Возможно, что именно так сделаны рисунки карандашом «Зима», «Проезжающие» (1866), где изображены снежные поля, занесенная снегом избушка и остановившаяся около нее кибитка.

Одно время Васнецову помогал художник Н.А. Чернышев, преподававший рисование в Вятской гимназии. Под его руководством Васнецов пробовал свои силы, рисуя в местном музее с гипсов, с гравюр и литографий, знакомился с увражами и репродукциями, находившимися в этом музее. Особенно сильное впечатление на него произвела гравюра с картины А.А. Иванова «Явление Христа народу»7.

Слепой нищий с поводырем. 1866. Рисунок

Васнецов начал изображать сцены из окружавшей его жизни. Этюды и целые композиции бытового характера он привозил во время каникул домой и охотно показывал родителям и родственникам.

В результате всех этих опытов и исканий Васнецов в 1866—1867 годах нарисовал карандашом серию из шестидесяти отдельных рисунков небольшого формата на темы русских народных пословиц и поговорок (местонахождение оригиналов неизвестно). Они исполнялись по предложению вятского любителя художеств и этнографа Н. Трапицина, задумавшего второе, иллюстрированное издание своего труда «Народный нравоучитель» или «Собрание русских пословиц», вышедшего в 1864 году в Петербурге, но без иллюстраций8. Собирание и изучение народного творчества во всех формах и видах находило живой отклик среди развивавшейся разночинной интеллигенции 60—70-х годов. Этот интерес, будучи всеобщим, не мог, конечно, не затронуть и вятичей.

В предисловии к своему сборнику Н. Трапицын объяснял, что в задачу его работы входило не столько исследование того, когда пословицы получили свое начало, не столько истолкование их в научном отношении, сколько желание показать в них «чистый плод русского народного ума». Заинтересовался ими и Васнецов. Робко, как самоучка, взялся он за большую для него работу и с увлечением довел ее до конца, в пределах намеченного плана. В 1870 году предполагалось в Петербурге издание вятского альбома-тетради рисунков Васнецова с надписями-пословицами, сделанными одновременно с рисунками, но издание тогда осуществлено не было.

Русские пословицы и поговорки. 1866—1868. Иллюстрация

Об этих рисунках мало говорили друзья и знакомые первого периода деятельности Васнецова. Они были вне сферы внимания В.В. Стасова — автора первой обстоятельной монографической статьи о Васнецове, хотя по предварительной переписке Стасова с художником в 1898 году видно, что Васнецов обращал его внимание на этот свой ранний труд, очевидно, ценя его9. Оригиналы рисунков, вошедших в упомянутый альбом, были приобретены в 1900 году В.М. Оловянишниковым. Впоследствии право на их издание у Оловянишникова приобрело «Товарищество скоропечатни А. Левенсон» и лишь в 1912 году, после издания альбома, эти ранние рисунки Васнецова стали доступны тем, кто интересовался творчеством художника. В издании 1912 года воспроизведены 75 рисунков Васнецова10, 15 из них закончены были в 1868 году уже в Петербурге.

Репродуцирование карандашных рисунков первого альбома Васнецова было выполнено хорошо. Знакомясь с изданием, можно составить точное представление о содержании и стиле данной серии рисунков. Они носят иллюстративный характер и передают просто, непосредственно то, что видел юноша Васнецов. Наблюдательность помогла ему верно отразить черты деревенского быта далеких углов Вятского края середины XIX века.

Каждый рисунок отмечен поучительной надписью, взятой из «Народного нравоучителя» Н. Трапицина. Последовательно в зрительных образах раскрывается содержание приведенной пословицы или поговорки. Рисунки изображают отдельные сценки из окружавшей художника жизни, например: крестьянский обед в поле, базар, обоз, фабрику, сельскую церковь, крестьянские избы, работы крестьян, беседу хозяина с батраком, похороны крестьянина и многое другое. Рисунки не имеют назидательного характера, они интересны своей непосредственностью, «простодушием» переживаний, которые легли в их основу, хотя художник отображал иногда такие факты действительности, которые говорят о противоречиях жизни. Так, пословицу «По одежке протягивай ножки» (л. 18) он иллюстрировал встречей на дороге барина в бричке с мужиком, едущим на телеге. Мужик сворачивает перед барином. На тему поговорки «Ешь репу вместо ржи, а чужого не держи» (л. 74) изобразил крестьянина-должника, ссыпающего рожь в мешок толстого, сытого крестьянина. Нередко встречается в альбоме наивное понимание композиции, кропотливое воспроизведение деталей, которым чаще всего характеризуются работы талантливых самоучек. Многие рисунки, вошедшие в альбом, при всей их свежести, искренности и наблюдательности, кажутся сырыми и слабыми, в особенности, когда автор пробует выразить чувства действующих лиц, показать человека во внешнем проявлении его переживаний.

Но в ряде рисунков уже сказывается способность к образному восприятию и художественному обобщению жизненных явлений.

Русские пословицы и поговорки. 1866—1868. Иллюстрация

Например, на листе 4-м живо и верно изображен нищий. В его позе, вялой и инертной, выражена обездоленность и усталое равнодушие человека, вынужденного постоянно скитаться и жить подаянием. К числу удачных по замыслу работ можно отнести и рисунок 53-го листа альбома, иллюстрирующий поговорку «Не детина — животина, кто валяется у тына», изображающий пьяницу. Его поза и жест левой руки, беспомощно качающаяся голова, лицо с чертами совершенно опьяневшего человека подмечены и выражены метко, жизненно и, для начинающего рисовать юноши, художественно правдиво. Это, несомненно, удача самоучки, так как никакой помощи со стороны Васнецов не имел. Удачен по замыслу и композиции рисунок, изображающий хозяина и батрака, где правдиво показаны взаимоотношения участников сцены (л. 70).

Отличительной чертой первого цикла рисунков Васнецова является отображение в них жизни глухой провинции и деревни, без раскрытия социальных противоречий. Это имеет место даже в тех случаях, когда молодой художник сопоставляет бедняков и богатеев, когда для иллюстрации выбранных пословиц и поговорок изображает развалившиеся избы, забулдыг, нищих и т. п.

В этом цикле рисунков отражено то, что окружало Васнецова с раннего детства, было ему близко и знакомо и что отметил Салтыков-Щедрин во введении к «Губернским очеркам», запечатлевшим его вятские наблюдения: «...Мне отрадно и весело шататься по городским улицам, особливо в базарный день, когда они кипят народом... Взгляните на эти загорелые лица: они дышат умом и сметкою и вместе с тем каким-то неподдельным простодушием, которое, к сожалению, исчезает все больше и больше»11. Черты патриархальности, отмеченные Салтыковым-Щедриным, наложили свой отпечаток на юношеские восприятия и первые работы Васнецова, в них сквозит именно это «простодушие».

Жизнь привела создателей народных пословиц и поговорок к метким обобщающим выводам. Юноша-художник не мог, конечно, создать равноценные образы. Он старался воплотить в конкретном сюжете содержание пословицы. Работая самоучкой, Васнецов в меру своих сил и умения справился с серьезным заданием. Следует отметить, что первой работой Васнецова явилось образное воплощение фольклорной тематики, которое в дальнейшей его деятельности углубилось, развилось и составило своеобразие его творчества.

Портрет Михаила Васильевича Васнецова (отца художника). 1870. Рисунок

Кроме иллюстраций к пословицам до нас дошел в оригиналах ряд ранних рисунков Васнецова значительно большего размера — набросков с натуры. Может быть, поэтому в них ярче чувствуется способность юного художника уловить характерное и метко запечатлеть его.

В рисунке «Отставной солдат» (1865) хорошо очерчено умное лицо много видавшего на своем веку и много пережившего старого служивого. В бою солдат потерял глаз, однако старость калеки не обеспечена; на нем лапти, до крайности истрепанная и оборванная шинель с продранными локтями. Рассматривая рисунок, можно судить о заброшенности бобыля-солдата, по возвращении с долгой службы не нашедшего уже никого из близких. В горьком одиночестве доживает он свой век. Его образ, выразительно показанный молодым Васнецовым, близок по содержанию к инвалиду-нищему в картине В.Г. Перова «Чаепитие в Мытищах». Но Перов, сложившийся мастер, давая нищего в остром социальном сопоставлении с тунеядцем-монахом, делал яркий вывод, начинающий же художник лишь фиксировал свое наблюдение.

Сходство тематики, встречающееся в ранних работах Васнецова, с тем, что было близко для молодых художников-разночинцев 60-х годов, уже работавших в Петербурге и Москве, говорит о единстве устремлений демократической молодежи и о поисках ею нового жизненного содержания искусства.

Сильнее и выразительнее рисунок «Слепой нищий с поводырем» (1866). Остро передано лицо слепого человека, вынужденного иначе, чем зрячие, схватывать перемены в окружающем. Напряженно подалась вперед голова, ей соответствует жест руки, держащей палку, которой слепой ощупывает путь. Верно переданы ступающие мелкими шажками ноги, чувствуется и вся слабость щуплого старика, одетого в лохмотья. Рисунок хорошо построен, в нем найден ритм линий, передающий медленное, осторожное движение слепого. Штрих карандаша стал смелее и свободнее. Среди работ доакадемического периода необходимо отметить еще акварель «Нищие» (1867) — этюд к картине «Нищие-певцы» (1873). Приятная по тональности, она отличается большой жизненностью и остротой передачи характерных подробностей.

Жница. 1867

Рассмотрение юношеских произведений Васнецова дает право сделать вывод, что начинающий художник был в достаточной степени подготовлен к быстрому овладению графическим мастерством и вступление его в 70-х годах в Петербурге в ряды художников-иллюстраторов не было неожиданным.

В середине 1867 года Васнецов, находившийся на предпоследнем курсе семинарии, решил бросить ее, для того чтобы поступить в Академию художеств. Предстояло объяснение с отцом и получение от него согласия на решительную перемену жизненного пути. Отец неожиданно отнесся к намерению сына довольно благосклонно: «Воля твоя, ты мог бы пойти по спокойному пути нашего рода — получить приход и зажить безбедно. Но раз ты решил пойти по иному пути — мое тебе родительское благословение, но на меня не рассчитывай, — кроме тебя у меня ведь шестеро. Кормить надо»12.

Получив согласие отца, Васнецов решил устроить, по совету своих знакомых, охотно поддержанную городской интеллигенцией лотерею, для которой написал две картины масляными красками — «Жница», «Баба-торговка» или «Молочница»13. Картина Васнецова «Жница» говорит о большой одаренности юноши, в ней проявляется композиционное чутье, чувство формы. Непосредственность в восприятии натуры, любовь к родной природе помогли еще неопытному художнику создать образ чем-то родственный типам Венецианова. Лотерейные билеты были по подписке довольно быстро распространены и дали шестьдесят рублей.

Нетерпение уехать в Петербург учиться было настолько велико, что Васнецов не стал ожидать сбора всей суммы полностью, доверил это дело своим знакомым и, когда в кармане его за всеми путевыми издержками оставалось наличными не более десяти рублей, в начале августа 1867 года отправился в Петербург.

Примечания

1. Письмо Кигну (В.Л. Дедлову) от 25 апреля 1900 года из Москвы. — Рукописный отдел Института русской литературы Академии наук СССР, ф. Кигна, № 127, № 5498, XXVIII, л. 96.

2. А.М. Васнецов, Как я сделался художником, Рукопись, стр. 2. — Отдел рукописей Третьяковской галереи, ф. 3/317.

3. Письмо к В.В. Стасову от 7 октября 1898 года. — Рукописный отдел Института русской литературы Академии наук СССР, ф. Стасовых, № 294, оп. 1, № 235.

4. Сообщено Н.А. Праховым на основании рассказов его отца А.В. Прахова, близко знавшего В.М. Васнецова.

5. Это отмечалось не раз в литературе; имеются указания и в работах о переселенчестве. В книге В.Л. Дедлова «Панорама Сибири» (путевые заметки), 1900, стр. 60, имеются интересные строки: «Тут, в Сибири, в одном из поселений встретились нам вятичи, любители и мастера строиться. Посреди села собрался многолюдный сход... В каждом вятском селе, должно быть, Чарушниковых, Васнецовых и Хохряковых много. Чарушниковы, Васнецовы и Хохряковы в живописи такие же искусники, как и в плотницком деле. Они просили позволения по-своему расписать иконостас, выкрашенный под дуб: «...мы сами сделаем, — говорили они, — весь мы его позеленим, как вот молодая трава бывает, а столбики розаном пустим».

6. А.М. Васнецов, Как я сделался художником, стр. 4. — Отдел рукописей Третьяковской галереи.

7. Данные взяты из письма В. Васнецова к В.В. Стасову от 7 октября 1898 года. — Рукописный отдел Института русской литературы Академии наук СССР, ф. Стасовых, № 294, оп. 1, № 235.

8. «Народный нравоучитель» или «Собрание русских пословиц», составил Н. Трапицын, издан типографией Э. Арнольда. В нем 99 пословиц с толковыми объяснениями без рисунков. На обложке в одну краску контуром литографией напечатано заглавие книги, вокруг которого помещены семь рисунков на гемы пословиц, исполненные, вероятно, В. Васнецовым.

9. В письме В.М. Васнецова к В.В. Стасову от 2 октября 1898 года он сообщил: «У меня и теперь хранится порядочная папка рисунков того времени — будете в Москве, я Вам покажу их». — Рукописный отдел Института русской литературы Академии наук СССР, ф. Стасовых, № 294, оп. 1, № 235.

10. Н.В. Некрасов впервые опубликовал в газете «Русские ведомости» от 25 сентября 1912 года библиографическую заметку об издании этого альбома автотипией «Товариществом скоропечатни А.А. Левенсон». В своих воспоминаниях о В.М. Васнецове и о встречах с ним в 1910—1912 годах он записал следующее: «Я просил у директора Товарищества разрешения посмотреть оригиналы, на что и получил согласие. 25 октября 1912 года я был в Товариществе, где и видел рисунки. Эта тетрадка небольшого размера; на ее страницах нарисовано свинцовым карандашом 75 рисунков к пословицам и поговоркам. Под каждым рисунком, вероятно, самим В.М. Васнецовым, написана карандашом соответствующая пословица и поговорка. Подписи сделаны очень четким почерком. Вверху первой страницы находится следующая надпись; «Дозволено к печати, только рисунки без подписей, которых нельзя разобрать. 1870. Цензор» (подпись неразборчива). Несколько ниже этой надписи имеется оттиск, по-видимому, каучуковой печати со словами: «Печать C.-Петербургского Цензурного Комитета». Рукою цензора вся тетрадка скреплена по листкам. Почему цензор не разрешил издавать подписи под рисунками, остается его тайной. Вопреки его уверению, они, как уже сказано, написаны безусловно разборчиво. На тетрадке рукою самого В.М. Васнецова сделана, много позже, нижеследующая надпись; «Все рисунки, заключающиеся в этой тетради, исполнены мною в Вятке в 1866, 67, 68 годах для г-на Трапицына. В.М. Васнецов. Москва, 1910 25 декабря».

Н.В. Некрасов, Памяти минувшего. В.М. Васнецов (Рукопись). Напечатана на машинке, 25 стр. Подписана Н.В. Некрасовым 27 июля 1927 года.

11. М.Е. Салтыков-Щедрин, Губернские очерки, 1937, стр. 54.

12. Воспоминания А.М. Васнецова, рукопись.

13. Местонахождение последней неизвестно. В лотерее картину выиграл вятский губернатор Н.В. Компанейщиков. «Жница» принадлежит Картинной галерее г. Калинина.

 
 

В. М. Васнецов Аленушка, 1881

В. М. Васнецов Сирин и Алконост (Песнь радости и печали), 1898

В. М. Васнецов Слово Божие, 1885-1896

В. М. Васнецов Богатырский галоп, 1914

В. М. Васнецов Богоматерь с младенцем, 1914
© 2019 «Товарищество передвижных художественных выставок»