Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Касаткин Н.А.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Глава II. Годы учения

В 1892 году Петр Иванович Петровичев был принят на живописное отделение московского Училища живописи, ваяния и зодчества. Он выдержал установленные испытания «по искусству и наукам», по просьбе В.В. Верещагина князь В.Н. Гагарин внес плату за его учение. Петровичеву посчастливилось поселиться в «Ляпинке» — бесплатном общежитии, устроенном в складском помещении купцом Ляпиным для неимущих студентов университета и учеников Училища живописи, ваяния и зодчества, названных как-то писателем В.А. Гиляровским «голью перекатной».

Бурная московская жизнь начала 90-х годов захватила молодого Петровичева, и нужно было иметь большую выдержку, твердую волю, упорный характер, чтобы не отступить от намеченной цели, не потеряться в водовороте этой жизни, не свернуть с избранного трудного пути.

1892 год в Москве был насыщен многими художественными событиями. Первой выставкой, на которой побывал Петровичев, была XII периодическая выставка Московского общества любителей художеств. Здесь произошла его первая встреча с пейзажами И.И. Левитана — его будущего учителя и любимейшего художника. На этой же выставке внимание юноши привлекли работы В.А. Серова, А.Е. Архипова и других известных русских живописцев. Как вспоминал позже художник, в годы учения он не пропускал ни одной выставки, они были для него второй школой воспитания эстетических идеалов.

Рисунок. Уголь. 1892

Ученики Училища живописи, ваяния и зодчества интересовались вернисажами, театральными премьерами, новинками музыки. Без них не обходилось ни одного сколько-нибудь заметного события в культурной жизни города. Это была молодежь, съехавшаяся в Москву со всех концов страны. По вечерам, как правило, ученики собирались в кружки. Группировались они по признакам не только землячества, но и единомыслия. Много спорили, преимущественно о том, что должно быть главным в искусстве. Одни ставили на первое место содержание, их знаменем были Александр Иванов, Репин, Суриков. У других, увлекавшихся французскими импрессионистами, предпочтение отдавалось форме. Случалось, что споры об искусстве заканчивались провозглашением революционных лозунгов. Жизнь била ключом в свободное от занятий время, но не в стенах училища.

Современник Петровичева по училищу П.И. Нерадовский вспоминал об этом времени: «Из [...] учительской всегда неслись громкие, а нередко и кричащие голоса споривших художников — преподавателей училища. Спорили И.М. Прянишников, Е.М. Маковский, Е.С. Сорокин, Н.А. Философов (инспектор училища), С.А. Коровин, А.В. Мжедлов (смотритель) и другие [. ..] Наспорившись и накурившись, преподаватели, как бы вспомнив о классах, в которых они преподавали, вставали и один за другим направлялись к своим ученикам...

Мы писали большей частью старичков из богадельни, которые восседали на высоких деревянных креслах с широкими локотниками. Влезет такой старичок или старушка по ступенькам на кресло и начнет, как с кафедры, рассказывать нам что-нибудь про старое свое житье»1.

Рисунок. Уголь. 1896

«Первое время как будто учился неплохо, — вспоминал Петровичев, — а потом, чем дальше, тем дела мои пошли хуже».

Первая серьезная трудность, встретившая начинающего художника, заключалась в отсутствии у него необходимых знаний «по наукам». И если по рисунку и живописи он более или менее успешно переходил из класса в класс, то по общеобразовательным предметам серьезно отставал. В третьем классе он учился два года (1898/1899 и 1899/1900), точно так же и в четвертом (1900/1901 и 1901/1902)2. Создалась серьезная угроза отчисления из училища. Петровичев начал усиленно заниматься и довольно быстро ликвидировал отставание. Однако подготовка по общеобразовательным дисциплинам требовала много времени, приходилось пропускать занятия по живописи, тогда Петровичев обратился к директору училища с просьбой освободить его от посещения «научных классов», чтобы дать возможность уделить больше внимания искусству3.

Прошение было возвращено подателю с размашистой надписью в левом верхнем углу: «Отказано». Было ли кому дело до жизненных невзгод Петровичева и многих других подобных ему малообразованных учеников?

Лошади. Масло. 1893

Но это была не единственная трудность на пути к достижению заветной мечты — стать художником. Петровичева постоянно преследовали материальные лишения. Помощи ждать было неоткуда, приходилось постоянно думать о том, как себя прокормить и одеть. В самые трудные времена спасала «Ляпинка» с ее столовой, где один раз в день можно было бесплатно получить чай с хлебом4. Будущий художник не гнушался никакой работой: ретушировал фотографии, раскрашивал фотопортреты. Случалось заниматься реставрацией икон и стенных росписей в московских церквях. Вот тут-то и пригодились навыки, полученные Петровичевым в Ростове.

Будучи уже педагогом и сопоставляя условия жизни советских студентов с трудностями, которые приходилось переживать в прошлом, Петровичев как-то заметил: «В наши годы в училище мы больше думали, где бы подработать рублишко, чтобы сытно поесть, ведь ходили-то постоянно голодные».

Царское правительство не заботилось об оказании помощи студентам. Иногда случалось, что это делали различные благотворительные общества или богатые меценаты.

Под вечер. Акварель. 1897.

Нужда заставила Петровичева в 1893 году обратиться в Московское художественное общество с просьбой о назначении ему стипендии. В прошении он писал: «Имею честь покорнейше просить совет заместить меня на какую-либо свободную стипендию, так как недостаточность моих средств не позволяет мне содержать самого себя»5. А в 1894 году он вновь обращается в «Совет господ преподавателей» — с просьбой освободить его от платы за обучение.

И все же материальные лишения не могли помешать стремлению получить профессиональные навыки в рисунке и живописи.

После первого, интересно прошедшего года обучения, миновал второй, а за ним третий, четвертый, очень похожие друг на друга. Находясь в головном классе, Петровичев постепенно начал свыкаться с четырнадцатыми, семнадцатыми номерами6. Модели ставились неинтересные, срисовывались они механически. Преподаватели мало интересовались учениками, держали себя по отношению к ним высокомерно. Постепенно росла неудовлетворенность учебой. Дело дошло до того, что Петровичева едва не исключили за неуспеваемость. Об этом с горечью писал он в автобиографии. Не увлек Петровичева в фигурном классе ни Н.А. Касаткин, ни другие профессора. Но с приходом в 1897 году на преподавательскую работу В.А. Серова, а в 1898 году И.И. Левитана все в училище резко изменилось.

Чаепитие в деревне. Масло. 1898

Прежде всего, новым было то, что открылась пейзажная мастерская. Такая мастерская в Училище живописи, ваяния и зодчества уже существовала в 60—70-х годах. В ней учились И.И. Левитан, братья К.А. и С.А. Коровины, С.И. Светославский и другие художники. Руководил ею сначала А.К. Саврасов, а затем В.Д. Поленов. Позже, с уходом Поленова, она прекратила свое существование.

Бурное развитие пейзажной живописи в конце XIX столетия, повышенный интерес художников к этому жанру, а также большая популярность мастерской пейзажа, руководимой А.И. Куинджи в петербургской Академии художеств, заставили и московское Училище возродить пейзажную мастерскую. Руководство ею сначала предложили Поленову, но он отказался и порекомендовал вместо себя Левитана.

К 1898 году Левитан был уже широкоизвестным пейзажистом. Популярность художника росла с каждым годом не только в России, но и на Западе.

Собор. Этюд. Масло. 1900

Авторитет Левитана привлек в его мастерскую целую группу старших учеников училища. К нему записались Б.Н. Липкин, М.А. Демьянов, II. Н. Сапунов, С.В. Беклемишев, П.В. Сизов, Н.Ф. Енгалычева, Е.И. Келлер, М.В. Леблан, Е.У. Шишкина-Голенович. Тогда же в пейзажную мастерскую пришел и Петровичев.

«Когда я попал к Левитану, вспоминал художник, — он начал меня учить по-настоящему, как надо писать природу».

За сравнительно короткое время обучения в мастерской Левитана Петровичев стал одним из любимых его учеников.

Северная деревня. Масло. 1900

Товарищ Петровичева по училищу Б.Н. Липкин писал в своих воспоминаниях: «Левитан сделал его колористом и прекрасным мастером русского пейзажа»7.

Кратковременное руководство пейзажной мастерской в Училище живописи, ваяния и зодчества не позволило Левитану специально заняться педагогической методикой. Но знаменитый пейзажист был прирожденным педагогом, его метод работы с учениками говорит о том, что он обладал особым даром воспитателя.

Первое, что следует отметить, — это его большое влияние на своих учеников. Слово, сказанное Левитаном, воспринималось с особым вниманием. «Влияние Левитана на нас, учеников Училища живописи, ваяния и зодчества, было очень велико, — писал один из его воспитанников. — Это обусловливалось не только его авторитетом как художника, но и тем, что Левитан был разносторонне образованный человек»8. Иногда, казалось бы, самый простой совет учителя открывал глаза ученику на его ошибки. Именно о таком факте вспоминал Петровичев: «Я писал тогда натурщика, этакого франта при галстуке и в крахмальном воротничке. Левитан долго смотрел и говорит: «Посмотрите, как вы воротничок написали». — «Очень просто: написал белый воротничок». — «Нет, вы просто положили кляксу белил, а там есть и синеватый, и желтоватый тон, а тут клякса белил положена с палитры, и в лице то же самое, и в костюме, везде, где хотите». После этого я стал более внимательным и никогда больше не клал зря краски. У меня по натуре появились сначала вторые, а потом первые категории».

Светлая ночь. Масло. 1900

Другим важным педагогическим принципом Левитана было чуткое, внимательное отношение к своим ученикам. Это подтверждается многочисленными воспоминаниями его воспитанников, а также его письмами к друзьям и знакомым. «К ученикам он был внимателен не только как учитель, но и как старший товарищ, — писала о своем наставнике Н.Ф. Енгалычева, — интересовался условиями их жизни, нуждающимся очень часто помогал материально. Многие учились только потому, что пользовались помощью Левитана»9.

Левитан проявлял беспокойство о своих воспитанниках, переживал с ними вместе радости и неудачи. В одном из писем А.П. Чехову, 16 февраля 1900 года, он писал: «Сегодня еду в Питер, волнуюсь, как сукин сын, — мои ученики (П.И. Петровичев и Н.Н. Сапунов. — И.К.) дебютируют на передвижной. Больше чем за себя трепещу»10. Узнав однажды, что Петровичев пишет малярными красками, Левитан дал ему деньги на покупку красок хорошего качества, причем сделал это тактично, осторожно. Испытав в юности бедность, он хорошо знал, как тяжело и унизительно бывает принимать помощь.

Левитан предостерегал своих воспитанников от поверхностного списывания натуры. Он постоянно говорил о необходимости выявления в природе самого характерного. «Надо передавать типичное, а не исключения, исключениям можно и не поверить [...] Природа иногда свои законы нарушает, а мы не имеем права так делать, мы природу лицом показываем, на то мы и художники. Не будет же портретист писать поэта или полководца в то время, когда у него зубы болят, хотя это и бывает»11.

Туман. Масло. 1900

Левитан стремился воспитать в своих учениках такую же безграничную любовь к родной природе, которую испытывал к ней сам. Находясь в Италии на лечении, он писал А.М. Васнецову: «Воображаю, какая прелесть теперь у нас на Руси — реки разлились, оживает все... Нет лучше страны, чем Россия! Только в России может быть настоящий пейзажист»12.

Являясь непревзойденным мастером передачи в пейзаже определенного настроения и придавая первостепенное значение выражению в произведении глубокого содержания, Левитан того же требовал и от своих воспитанников. Не случайно даже в самых ранних работах его учеников проявляются эти замечательные качества. Так, «Петровичев написал свой «Апрельский вечер» и замечательные по настроению «Сараи в сумерки», про них Серов и сказал: «А сарайчики-то спят»; Левитан же, увидев их, развел руками: «До чего же это просто, кажется, проще и не придумаешь», — и посоветовал не трогать, чтобы не испортить»13.

Ученики Левитана, вспоминая о своем наставнике, неоднократно подчеркивали, что он требовал не только передавать общий колорит пейзажа, но и непременно проникать в дух природы, стремиться к созданию пейзажа-картины.

Почти все воспитанники Левитана активно участвовали в ученических выставках, которые ежегодно устраивались в Училище живописи, ваяния и зодчества. В 1900 году работ было столько, что создали специальный раздел этюдов и пейзажей учеников мастерской Левитана. В 1900 году ученики Левитана Петровичев и Сапунов приняли участие на выставке передвижников в Петербурге, а в декабре того же 1900 года на 20-й выставке Московского общества любителей художеств Петровичев за пейзаж «Летний вечер» был удостоен премии.

Пасмурная осень. Масло. 1901

Особое внимание своих питомцев Левитан обращал на систематическое совершенствование мастерства в области рисунка и живописи. Но он никогда в своем методе обучения не делал мастерство живописи самоцелью.

«Левитан не разделял модных увлечений в живописи, отрицал мазки и сырые краски; он учил обобщать природу, не впадать в фотографичность, но краски считал не самоцелью, а средством выражения. Вопреки общепринятой технике, построенной на мазке, которой он и сам писал, Левитан часто увлекался новым удачным приемом, новым выражением правды. «Пишите как угодно, — говорил он, — главное, чтобы выходило, а там хоть пальцем, хоть колонком — не все ли равно»14.

«Природу мы должны писать, как она есть, а вы упрощаете, — заметил однажды Левитан по поводу работы Петровичева. — Вы на Западе были?» — «Нет, не был. А почему вы спрашиваете?» — «Потому, что у вас есть влияние Запада». «Я ему ответил, — вспоминал Петровичев, — что видел французскую выставку. Он на это мне сказал: «Вы знаете, мы с вами русские художники, давайте писать по-русски». И он меня начал учить по-настоящему писать. Через несколько месяцев я научился. Сначала у меня все были фиолетовые краски и лиловые, а прошло месяца три, и Левитан начал меня показывать как пример другим ученикам: «Вот смотрите, как надо писать, как это просто, непосредственно, это сама природа, вот что нужно в живописи».

Два года преподавания Левитана в Училище живописи, ваяния и зодчества — срок небольшой. Но, возродив мастерскую пейзажной живописи, он развил и углубил те замечательные традиции русского реалистического пейзажа, которые были заложены его учителями Саврасовым и Поленовым. Даже столь короткое общение с большим мастером и прекрасным воспитателем сделало свое дело. Его ученики получили не только профессиональные навыки в живописи и рисунке, по, главное, вынесли из мастерской серьезное отношение к искусству.

Стог сена. Масло. 1901

Что касается Петровичева, то он был одним из тех воспитанников, на которого влияние этого выдающегося русского художника-пейзажиста было поистине огромным. Оно и определило весь его дальнейший творческий путь.

В 1901 году, после смерти Левитана, на должность руководителя пейзажного класса был приглашен А.М. Васнецов. Петровичев на протяжении двух лет, до окончания училища в 1903 году, занимался у нового руководителя мастерской.

«Васнецов по своей творческой индивидуальности существенно отличался от своего предшественника по пейзажному классу — Левитана. Однако левитановское восприятие природы, прочно укоренившееся в московском Училище, не было принципиально чуждо Васнецову, равно как и педагогические методы Левитана, полностью воспринятые им в преподавательской деятельности. Подобно Левитану, Васнецов неустанно прививал ученикам любовь к русской природе, требовал верной передачи натуры»15.

Влияние Левитана на преподавание в Училище живописи, ваяния и зодчества было очень сильным. Его преемник в зимнее время также давал ученикам писать искусственные пейзажи: в мастерской ставились елки, березы, а пол устилался мхом.

После дождя. Масло. 1901

А.М. Васнецов, развивая метод обучения, сумел привить ученикам любовь к древнерусской архитектуре. В его собственных произведениях конца 90-х и начала 900-х годов раскрывалась поэзия древнерусского зодчества, с большой художественной убедительностью воскрешались образы прошлого.

И именно это прекрасное сочетание левитановского лирического «пейзажа настроения» с васнецовским умением изображать древнерусскую архитектуру было воспринято Петровичевым. Позже это вылилось у него в целые серии проникновенных пейзажей Ростова Великого, Новгорода, г. Владимира, Костромы и других старинных русских городов.

Последние два года обучения под руководством нового преподавателя мастерской шли так же успешно, как и при Левитане. В 1900/1901 учебном году Петровичев получил за этюды 1-ю малую серебряную медаль, а в 1901/1902 за рисунок 2-ю малую серебряную медаль16.

Весенний вечер. Масло. 1901

Курс обучения в 1902 году был завершен, а в 1903 году будущий художник за пейзаж «Март» получил большую серебряную медаль и был удостоен звания классного художника17.

Однако творческая зрелость пришла к Петровичеву еще в те годы, когда он был в числе учеников. Большую роль в его художественном воспитании сыграли периодические ежегодные выставки, которые устраивались в Училище живописи, ваяния и зодчества. Они отражали веяния большой художественной жизни Москвы. Здесь всегда шли бурные обсуждения того, что является новаторским и актуальным, а что безнадежно устарело. Именно на этих ученических выставках впервые заговорили о таких тогда еще только начинающих живописцах, как Левитан, Архипов, братья Коровины, Светославский, Аладжалов и многих других, ставших впоследствии известными художниками.

Первую попытку показать свои работы на ученической выставке Петровичев сделал в 1894 году, и она оказалась удачной. Его небольшой этюд «В праздничный день» был включен в экспозицию. Именно тогда у Петровичева появилась вера в свои силы, которая была так необходима в те трудные для него годы.

Деревенские хаты. Масло. 1901

На летние каникулы он уезжал в деревню к родным и каждый раз привозил оттуда множество этюдов и зарисовок. Навыки, приобретенные под руководством учителей, получали свое развитие, отшлифовывались летом на самостоятельной работе.

Особой творческой плодовитостью отмечены последние годы пребывания Петровичева в училище. На выставке 1896 года он был представлен уже десятью работами, а в 1898 году — тринадцатью.

Занимаясь до прихода в мастерскую И.И. Левитана у Н.А. Касаткина, Петровичев обращался к небольшим жанровым картинам. Примером может служить «Чаепитие в деревне», написанное в 1898 году. Молодой художник очень живо изобразил одну из сцен деревенского быта. По воспоминаниям родственников, в картине запечатлена семья Петровичева за чаем. Но если в этой работе можно отмстить некоторые интересные живописные качества, стремление к передаче материальности предметов, то портреты персонажей выполнены весьма пассивно, по-ученически. В более поздние годы в творчестве художника эпизодически встречаются этюды, написанные с близких ему людей, но уже ко времени завершения учения Петровичев окончательно и бесповоротно утвердил себя художником-пейзажистом. Об этом говорили созданные им такие произведения, как «Ранняя весна» (1900), «Золотая осень. Березки» (1901), «Стог сена» (1901), «После дождя» (1901), «На родине художника» (1902) и, наконец, его выпускная работа «Март» (1903). Этим пейзажем Петровичев как бы подводил итоги всему сделанному за годы обучения.

Между двумя рядами молодых берез к далекой опушке леса протянулась напитанная весенней влагой дорога. В произведении нет яркого, открытого звучания красок. Его живопись строится на сложнейших тоновых градациях переливающегося перламутром голубовато-охристого неба и коричнево-оранжевых листьев. Художник, умело используя прием пастозного письма, хорошо передал осеннюю листву, оставшуюся на деревьях. Интересно написана дорога, словно набранная мозаикой светло-желтых, фиолетовых, коричневых мазков, с отраженными в вешних водах — на переднем плане справа — деревьями. Вся эта симфония цвета передает едва уловимое дыхание пробуждающейся весны.

О Петровичеве заговорили как о талантливом живописце, он становится популярен не только в среде своих товарищей-художников и профессоров московского Училища живописи, ваяния и зодчества, его имя теперь часто появляется на страницах печати.

Март. Масло. 1903

В одной из рецензий на выставку передвижников 1901 года, участником которой был Петровичев, писалось: «Немало талантливой молодежи среди экспонентов выставки, и первое место между ними несомненно занимает до сих пор неизвестный художник Петровичев с его сильной, своеобразной техникой, правда, несколько напоминающей технику Сегантини, художник во всяком случае очень интересный, талантливый и многообещающий. Все три пейзажа его, особенно совершенно новая «Березовая роща», где столько рельефа, силы света и прозрачности теней, очень сильны, свежи по тону и не напоминают никого из наших художников»18.

В 1902 году с особой торжественностью была открыта 25-я выставка картин учеников Училища живописи, ваяния и зодчества. Она была юбилейной и по своему художественному уровню превзошла все предшествующие выставки и вызвала большой интерес широкого круга московских любителей искусства.

Во вступительной статье выпущенного по этому случаю каталога среди наиболее одаренных ее участников назывался Петровичев. Автор статьи отмечал, что «в училище на последних его выставках можно было отметить несколько имен, которые заставляют многого от себя ожидать. Таковы, например, М. Зайцев, Н.П. Ульянов, П.В. Кузнецов, П. Уткин, П.И. Петровичев»19.

Начало 900-х годов явилось для Петровичева периодом больших творческих завоеваний. Его произведения, будь то завершенные пейзажи или небольшие этюды, отмечены особой живописной интонацией, которая отражала мысли и чувства автора. И именно эта музыкальность, ставшая позже столь характерной для всего творчества художника, неизменно окрашивала произведения пейзажиста, придавая им то или иное настроение.

Произведения Петровичева начала 900-х годов отражали не мимолетные впечатления, полученные от природы, а передавали своими специфическими средствами содержание времени. В преддверии революции 1905 года, когда надвигающаяся буря захватила широкие круги художественной интеллигенции Москвы, в настроении живописца ощущался подъем, ожидание перемен в жизни; его многочисленные этюды и пейзажи были пронизаны оптимизмом. В произведениях 1903—1906 годов, появлявшихся на выставках, преобладающее место занимала живопись мажорная, полнокровная, переполненная радостным ощущением жизни: «Весенний мотив» (1903), «Апрель» (1903), «Утро на Волге» (1903), «Оттепель» (1904), «Утро в лесу» (1904), «Весенняя мелодия» (1905), «Зима (Ясный день)» (1905).

Примечания

1. П.И. Нерадовский. Из жизни художника. Л., «Художник РСФСР», 1965, с. 27, 28.

2. См.: ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 5.

3. См.: там же, л. 18.

4. О жизни учеников Училища живописи, ваяния и зодчества в «Ляпинке» см.: Е. Киселева. Гиляровский и художники. Л., «Художник РСФСР», 1965, с. 166—171.

5. ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 44.

6. См.: там же, л. 33.

7. Б.Н. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. В кн.: И.И. Левитан. Письма, документы, воспоминания. М., «Искусство», 1956, с. 205.

8. Там же, с. 204.

9. Н.Ф. Енгалычева. Воспоминания об учителе. Там же, с. 233.

10. Б. И. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. Там же, с. 102.

11. Цит. по: т а м же, с. 217.

12. Письмо И.И. Левитана А.М. Васнецову. Ницца. 9 апреля. 1904 г. Там же, с. 45.

13. Б. И. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. Там же, с. 215.

14. Там же, с. 216.

15. Л. Беспалова. Аполлинарий Михайлович Васнецов. М., Изогиз, 1956, с. 96.

16. См.: ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 5.

17. См.: Диплом об окончании московского Училища живописи, ваяния и зодчества от 30 апреля 1903 г. Архив семьи художника.

18. А. Ростиславов. Декадентство передвижничества. — «Театр и искусство», 1901, № 12, с. 248.

19. С. Сергиевич [Сергей Глаголь]. К двадцатипятилетию выставок картин учеников Училища живописи, ваяния и зодчества. М., 1902, с. 19.

 
 
Цветущая вишня
П. И. Петровичев Цветущая вишня
Вид Москвы с Воробьевых гор
П. И. Петровичев Вид Москвы с Воробьевых гор, 1936
Ночь
П. И. Петровичев Ночь, 1910
Река осенью
П. И. Петровичев Река осенью, 1926
Пейзаж с прудом
П. И. Петровичев Пейзаж с прудом
© 2019 «Товарищество передвижных художественных выставок»
Товарищество передвижных художественных выставок :: Книги :: И. Круглый. «Петр Иванович Петровичев» :: Глава II. Годы учения
   
Валентин Александрович Серов Иван Иванович Шишкин Исаак Ильич Левитан Виктор Михайлович Васнецов Илья Ефимович Репин Алексей Кондратьевич Саврасов Василий Дмитриевич Поленов Василий Иванович Суриков Архип Иванович Куинджи Иван Николаевич Крамской Василий Григорьевич Перов Николай Николаевич Ге
 
Главная страница История ТПХВ Фотографии Книги Ссылки Статьи Художники:
Ге Н. Н.
Васнецов В. М.
Касаткин Н.А.
Крамской И. Н.
Куинджи А. И.
Левитан И. И.
Малютин С. В.
Мясоедов Г. Г.
Неврев Н. В.
Нестеров М. В.
Остроухов И. С.
Перов В. Г.
Петровичев П. И.
Поленов В. Д.
Похитонов И. П.
Прянишников И. М.
Репин И. Е.
Рябушкин А. П.
Савицкий К. А.
Саврасов А. К.
Серов В. А.
Степанов А. С.
Суриков В. И.
Туржанский Л. В.
Шишкин И. И.
Якоби В. И.
Ярошенко Н. А.

Глава II. Годы учения

В 1892 году Петр Иванович Петровичев был принят на живописное отделение московского Училища живописи, ваяния и зодчества. Он выдержал установленные испытания «по искусству и наукам», по просьбе В.В. Верещагина князь В.Н. Гагарин внес плату за его учение. Петровичеву посчастливилось поселиться в «Ляпинке» — бесплатном общежитии, устроенном в складском помещении купцом Ляпиным для неимущих студентов университета и учеников Училища живописи, ваяния и зодчества, названных как-то писателем В.А. Гиляровским «голью перекатной».

Бурная московская жизнь начала 90-х годов захватила молодого Петровичева, и нужно было иметь большую выдержку, твердую волю, упорный характер, чтобы не отступить от намеченной цели, не потеряться в водовороте этой жизни, не свернуть с избранного трудного пути.

1892 год в Москве был насыщен многими художественными событиями. Первой выставкой, на которой побывал Петровичев, была XII периодическая выставка Московского общества любителей художеств. Здесь произошла его первая встреча с пейзажами И.И. Левитана — его будущего учителя и любимейшего художника. На этой же выставке внимание юноши привлекли работы В.А. Серова, А.Е. Архипова и других известных русских живописцев. Как вспоминал позже художник, в годы учения он не пропускал ни одной выставки, они были для него второй школой воспитания эстетических идеалов.

Рисунок. Уголь. 1892

Ученики Училища живописи, ваяния и зодчества интересовались вернисажами, театральными премьерами, новинками музыки. Без них не обходилось ни одного сколько-нибудь заметного события в культурной жизни города. Это была молодежь, съехавшаяся в Москву со всех концов страны. По вечерам, как правило, ученики собирались в кружки. Группировались они по признакам не только землячества, но и единомыслия. Много спорили, преимущественно о том, что должно быть главным в искусстве. Одни ставили на первое место содержание, их знаменем были Александр Иванов, Репин, Суриков. У других, увлекавшихся французскими импрессионистами, предпочтение отдавалось форме. Случалось, что споры об искусстве заканчивались провозглашением революционных лозунгов. Жизнь била ключом в свободное от занятий время, но не в стенах училища.

Современник Петровичева по училищу П.И. Нерадовский вспоминал об этом времени: «Из [...] учительской всегда неслись громкие, а нередко и кричащие голоса споривших художников — преподавателей училища. Спорили И.М. Прянишников, Е.М. Маковский, Е.С. Сорокин, Н.А. Философов (инспектор училища), С.А. Коровин, А.В. Мжедлов (смотритель) и другие [. ..] Наспорившись и накурившись, преподаватели, как бы вспомнив о классах, в которых они преподавали, вставали и один за другим направлялись к своим ученикам...

Мы писали большей частью старичков из богадельни, которые восседали на высоких деревянных креслах с широкими локотниками. Влезет такой старичок или старушка по ступенькам на кресло и начнет, как с кафедры, рассказывать нам что-нибудь про старое свое житье»1.

Рисунок. Уголь. 1896

«Первое время как будто учился неплохо, — вспоминал Петровичев, — а потом, чем дальше, тем дела мои пошли хуже».

Первая серьезная трудность, встретившая начинающего художника, заключалась в отсутствии у него необходимых знаний «по наукам». И если по рисунку и живописи он более или менее успешно переходил из класса в класс, то по общеобразовательным предметам серьезно отставал. В третьем классе он учился два года (1898/1899 и 1899/1900), точно так же и в четвертом (1900/1901 и 1901/1902)2. Создалась серьезная угроза отчисления из училища. Петровичев начал усиленно заниматься и довольно быстро ликвидировал отставание. Однако подготовка по общеобразовательным дисциплинам требовала много времени, приходилось пропускать занятия по живописи, тогда Петровичев обратился к директору училища с просьбой освободить его от посещения «научных классов», чтобы дать возможность уделить больше внимания искусству3.

Прошение было возвращено подателю с размашистой надписью в левом верхнем углу: «Отказано». Было ли кому дело до жизненных невзгод Петровичева и многих других подобных ему малообразованных учеников?

Лошади. Масло. 1893

Но это была не единственная трудность на пути к достижению заветной мечты — стать художником. Петровичева постоянно преследовали материальные лишения. Помощи ждать было неоткуда, приходилось постоянно думать о том, как себя прокормить и одеть. В самые трудные времена спасала «Ляпинка» с ее столовой, где один раз в день можно было бесплатно получить чай с хлебом4. Будущий художник не гнушался никакой работой: ретушировал фотографии, раскрашивал фотопортреты. Случалось заниматься реставрацией икон и стенных росписей в московских церквях. Вот тут-то и пригодились навыки, полученные Петровичевым в Ростове.

Будучи уже педагогом и сопоставляя условия жизни советских студентов с трудностями, которые приходилось переживать в прошлом, Петровичев как-то заметил: «В наши годы в училище мы больше думали, где бы подработать рублишко, чтобы сытно поесть, ведь ходили-то постоянно голодные».

Царское правительство не заботилось об оказании помощи студентам. Иногда случалось, что это делали различные благотворительные общества или богатые меценаты.

Под вечер. Акварель. 1897.

Нужда заставила Петровичева в 1893 году обратиться в Московское художественное общество с просьбой о назначении ему стипендии. В прошении он писал: «Имею честь покорнейше просить совет заместить меня на какую-либо свободную стипендию, так как недостаточность моих средств не позволяет мне содержать самого себя»5. А в 1894 году он вновь обращается в «Совет господ преподавателей» — с просьбой освободить его от платы за обучение.

И все же материальные лишения не могли помешать стремлению получить профессиональные навыки в рисунке и живописи.

После первого, интересно прошедшего года обучения, миновал второй, а за ним третий, четвертый, очень похожие друг на друга. Находясь в головном классе, Петровичев постепенно начал свыкаться с четырнадцатыми, семнадцатыми номерами6. Модели ставились неинтересные, срисовывались они механически. Преподаватели мало интересовались учениками, держали себя по отношению к ним высокомерно. Постепенно росла неудовлетворенность учебой. Дело дошло до того, что Петровичева едва не исключили за неуспеваемость. Об этом с горечью писал он в автобиографии. Не увлек Петровичева в фигурном классе ни Н.А. Касаткин, ни другие профессора. Но с приходом в 1897 году на преподавательскую работу В.А. Серова, а в 1898 году И.И. Левитана все в училище резко изменилось.

Чаепитие в деревне. Масло. 1898

Прежде всего, новым было то, что открылась пейзажная мастерская. Такая мастерская в Училище живописи, ваяния и зодчества уже существовала в 60—70-х годах. В ней учились И.И. Левитан, братья К.А. и С.А. Коровины, С.И. Светославский и другие художники. Руководил ею сначала А.К. Саврасов, а затем В.Д. Поленов. Позже, с уходом Поленова, она прекратила свое существование.

Бурное развитие пейзажной живописи в конце XIX столетия, повышенный интерес художников к этому жанру, а также большая популярность мастерской пейзажа, руководимой А.И. Куинджи в петербургской Академии художеств, заставили и московское Училище возродить пейзажную мастерскую. Руководство ею сначала предложили Поленову, но он отказался и порекомендовал вместо себя Левитана.

К 1898 году Левитан был уже широкоизвестным пейзажистом. Популярность художника росла с каждым годом не только в России, но и на Западе.

Собор. Этюд. Масло. 1900

Авторитет Левитана привлек в его мастерскую целую группу старших учеников училища. К нему записались Б.Н. Липкин, М.А. Демьянов, II. Н. Сапунов, С.В. Беклемишев, П.В. Сизов, Н.Ф. Енгалычева, Е.И. Келлер, М.В. Леблан, Е.У. Шишкина-Голенович. Тогда же в пейзажную мастерскую пришел и Петровичев.

«Когда я попал к Левитану, вспоминал художник, — он начал меня учить по-настоящему, как надо писать природу».

За сравнительно короткое время обучения в мастерской Левитана Петровичев стал одним из любимых его учеников.

Северная деревня. Масло. 1900

Товарищ Петровичева по училищу Б.Н. Липкин писал в своих воспоминаниях: «Левитан сделал его колористом и прекрасным мастером русского пейзажа»7.

Кратковременное руководство пейзажной мастерской в Училище живописи, ваяния и зодчества не позволило Левитану специально заняться педагогической методикой. Но знаменитый пейзажист был прирожденным педагогом, его метод работы с учениками говорит о том, что он обладал особым даром воспитателя.

Первое, что следует отметить, — это его большое влияние на своих учеников. Слово, сказанное Левитаном, воспринималось с особым вниманием. «Влияние Левитана на нас, учеников Училища живописи, ваяния и зодчества, было очень велико, — писал один из его воспитанников. — Это обусловливалось не только его авторитетом как художника, но и тем, что Левитан был разносторонне образованный человек»8. Иногда, казалось бы, самый простой совет учителя открывал глаза ученику на его ошибки. Именно о таком факте вспоминал Петровичев: «Я писал тогда натурщика, этакого франта при галстуке и в крахмальном воротничке. Левитан долго смотрел и говорит: «Посмотрите, как вы воротничок написали». — «Очень просто: написал белый воротничок». — «Нет, вы просто положили кляксу белил, а там есть и синеватый, и желтоватый тон, а тут клякса белил положена с палитры, и в лице то же самое, и в костюме, везде, где хотите». После этого я стал более внимательным и никогда больше не клал зря краски. У меня по натуре появились сначала вторые, а потом первые категории».

Светлая ночь. Масло. 1900

Другим важным педагогическим принципом Левитана было чуткое, внимательное отношение к своим ученикам. Это подтверждается многочисленными воспоминаниями его воспитанников, а также его письмами к друзьям и знакомым. «К ученикам он был внимателен не только как учитель, но и как старший товарищ, — писала о своем наставнике Н.Ф. Енгалычева, — интересовался условиями их жизни, нуждающимся очень часто помогал материально. Многие учились только потому, что пользовались помощью Левитана»9.

Левитан проявлял беспокойство о своих воспитанниках, переживал с ними вместе радости и неудачи. В одном из писем А.П. Чехову, 16 февраля 1900 года, он писал: «Сегодня еду в Питер, волнуюсь, как сукин сын, — мои ученики (П.И. Петровичев и Н.Н. Сапунов. — И.К.) дебютируют на передвижной. Больше чем за себя трепещу»10. Узнав однажды, что Петровичев пишет малярными красками, Левитан дал ему деньги на покупку красок хорошего качества, причем сделал это тактично, осторожно. Испытав в юности бедность, он хорошо знал, как тяжело и унизительно бывает принимать помощь.

Левитан предостерегал своих воспитанников от поверхностного списывания натуры. Он постоянно говорил о необходимости выявления в природе самого характерного. «Надо передавать типичное, а не исключения, исключениям можно и не поверить [...] Природа иногда свои законы нарушает, а мы не имеем права так делать, мы природу лицом показываем, на то мы и художники. Не будет же портретист писать поэта или полководца в то время, когда у него зубы болят, хотя это и бывает»11.

Туман. Масло. 1900

Левитан стремился воспитать в своих учениках такую же безграничную любовь к родной природе, которую испытывал к ней сам. Находясь в Италии на лечении, он писал А.М. Васнецову: «Воображаю, какая прелесть теперь у нас на Руси — реки разлились, оживает все... Нет лучше страны, чем Россия! Только в России может быть настоящий пейзажист»12.

Являясь непревзойденным мастером передачи в пейзаже определенного настроения и придавая первостепенное значение выражению в произведении глубокого содержания, Левитан того же требовал и от своих воспитанников. Не случайно даже в самых ранних работах его учеников проявляются эти замечательные качества. Так, «Петровичев написал свой «Апрельский вечер» и замечательные по настроению «Сараи в сумерки», про них Серов и сказал: «А сарайчики-то спят»; Левитан же, увидев их, развел руками: «До чего же это просто, кажется, проще и не придумаешь», — и посоветовал не трогать, чтобы не испортить»13.

Ученики Левитана, вспоминая о своем наставнике, неоднократно подчеркивали, что он требовал не только передавать общий колорит пейзажа, но и непременно проникать в дух природы, стремиться к созданию пейзажа-картины.

Почти все воспитанники Левитана активно участвовали в ученических выставках, которые ежегодно устраивались в Училище живописи, ваяния и зодчества. В 1900 году работ было столько, что создали специальный раздел этюдов и пейзажей учеников мастерской Левитана. В 1900 году ученики Левитана Петровичев и Сапунов приняли участие на выставке передвижников в Петербурге, а в декабре того же 1900 года на 20-й выставке Московского общества любителей художеств Петровичев за пейзаж «Летний вечер» был удостоен премии.

Пасмурная осень. Масло. 1901

Особое внимание своих питомцев Левитан обращал на систематическое совершенствование мастерства в области рисунка и живописи. Но он никогда в своем методе обучения не делал мастерство живописи самоцелью.

«Левитан не разделял модных увлечений в живописи, отрицал мазки и сырые краски; он учил обобщать природу, не впадать в фотографичность, но краски считал не самоцелью, а средством выражения. Вопреки общепринятой технике, построенной на мазке, которой он и сам писал, Левитан часто увлекался новым удачным приемом, новым выражением правды. «Пишите как угодно, — говорил он, — главное, чтобы выходило, а там хоть пальцем, хоть колонком — не все ли равно»14.

«Природу мы должны писать, как она есть, а вы упрощаете, — заметил однажды Левитан по поводу работы Петровичева. — Вы на Западе были?» — «Нет, не был. А почему вы спрашиваете?» — «Потому, что у вас есть влияние Запада». «Я ему ответил, — вспоминал Петровичев, — что видел французскую выставку. Он на это мне сказал: «Вы знаете, мы с вами русские художники, давайте писать по-русски». И он меня начал учить по-настоящему писать. Через несколько месяцев я научился. Сначала у меня все были фиолетовые краски и лиловые, а прошло месяца три, и Левитан начал меня показывать как пример другим ученикам: «Вот смотрите, как надо писать, как это просто, непосредственно, это сама природа, вот что нужно в живописи».

Два года преподавания Левитана в Училище живописи, ваяния и зодчества — срок небольшой. Но, возродив мастерскую пейзажной живописи, он развил и углубил те замечательные традиции русского реалистического пейзажа, которые были заложены его учителями Саврасовым и Поленовым. Даже столь короткое общение с большим мастером и прекрасным воспитателем сделало свое дело. Его ученики получили не только профессиональные навыки в живописи и рисунке, по, главное, вынесли из мастерской серьезное отношение к искусству.

Стог сена. Масло. 1901

Что касается Петровичева, то он был одним из тех воспитанников, на которого влияние этого выдающегося русского художника-пейзажиста было поистине огромным. Оно и определило весь его дальнейший творческий путь.

В 1901 году, после смерти Левитана, на должность руководителя пейзажного класса был приглашен А.М. Васнецов. Петровичев на протяжении двух лет, до окончания училища в 1903 году, занимался у нового руководителя мастерской.

«Васнецов по своей творческой индивидуальности существенно отличался от своего предшественника по пейзажному классу — Левитана. Однако левитановское восприятие природы, прочно укоренившееся в московском Училище, не было принципиально чуждо Васнецову, равно как и педагогические методы Левитана, полностью воспринятые им в преподавательской деятельности. Подобно Левитану, Васнецов неустанно прививал ученикам любовь к русской природе, требовал верной передачи натуры»15.

Влияние Левитана на преподавание в Училище живописи, ваяния и зодчества было очень сильным. Его преемник в зимнее время также давал ученикам писать искусственные пейзажи: в мастерской ставились елки, березы, а пол устилался мхом.

После дождя. Масло. 1901

А.М. Васнецов, развивая метод обучения, сумел привить ученикам любовь к древнерусской архитектуре. В его собственных произведениях конца 90-х и начала 900-х годов раскрывалась поэзия древнерусского зодчества, с большой художественной убедительностью воскрешались образы прошлого.

И именно это прекрасное сочетание левитановского лирического «пейзажа настроения» с васнецовским умением изображать древнерусскую архитектуру было воспринято Петровичевым. Позже это вылилось у него в целые серии проникновенных пейзажей Ростова Великого, Новгорода, г. Владимира, Костромы и других старинных русских городов.

Последние два года обучения под руководством нового преподавателя мастерской шли так же успешно, как и при Левитане. В 1900/1901 учебном году Петровичев получил за этюды 1-ю малую серебряную медаль, а в 1901/1902 за рисунок 2-ю малую серебряную медаль16.

Весенний вечер. Масло. 1901

Курс обучения в 1902 году был завершен, а в 1903 году будущий художник за пейзаж «Март» получил большую серебряную медаль и был удостоен звания классного художника17.

Однако творческая зрелость пришла к Петровичеву еще в те годы, когда он был в числе учеников. Большую роль в его художественном воспитании сыграли периодические ежегодные выставки, которые устраивались в Училище живописи, ваяния и зодчества. Они отражали веяния большой художественной жизни Москвы. Здесь всегда шли бурные обсуждения того, что является новаторским и актуальным, а что безнадежно устарело. Именно на этих ученических выставках впервые заговорили о таких тогда еще только начинающих живописцах, как Левитан, Архипов, братья Коровины, Светославский, Аладжалов и многих других, ставших впоследствии известными художниками.

Первую попытку показать свои работы на ученической выставке Петровичев сделал в 1894 году, и она оказалась удачной. Его небольшой этюд «В праздничный день» был включен в экспозицию. Именно тогда у Петровичева появилась вера в свои силы, которая была так необходима в те трудные для него годы.

Деревенские хаты. Масло. 1901

На летние каникулы он уезжал в деревню к родным и каждый раз привозил оттуда множество этюдов и зарисовок. Навыки, приобретенные под руководством учителей, получали свое развитие, отшлифовывались летом на самостоятельной работе.

Особой творческой плодовитостью отмечены последние годы пребывания Петровичева в училище. На выставке 1896 года он был представлен уже десятью работами, а в 1898 году — тринадцатью.

Занимаясь до прихода в мастерскую И.И. Левитана у Н.А. Касаткина, Петровичев обращался к небольшим жанровым картинам. Примером может служить «Чаепитие в деревне», написанное в 1898 году. Молодой художник очень живо изобразил одну из сцен деревенского быта. По воспоминаниям родственников, в картине запечатлена семья Петровичева за чаем. Но если в этой работе можно отмстить некоторые интересные живописные качества, стремление к передаче материальности предметов, то портреты персонажей выполнены весьма пассивно, по-ученически. В более поздние годы в творчестве художника эпизодически встречаются этюды, написанные с близких ему людей, но уже ко времени завершения учения Петровичев окончательно и бесповоротно утвердил себя художником-пейзажистом. Об этом говорили созданные им такие произведения, как «Ранняя весна» (1900), «Золотая осень. Березки» (1901), «Стог сена» (1901), «После дождя» (1901), «На родине художника» (1902) и, наконец, его выпускная работа «Март» (1903). Этим пейзажем Петровичев как бы подводил итоги всему сделанному за годы обучения.

Между двумя рядами молодых берез к далекой опушке леса протянулась напитанная весенней влагой дорога. В произведении нет яркого, открытого звучания красок. Его живопись строится на сложнейших тоновых градациях переливающегося перламутром голубовато-охристого неба и коричнево-оранжевых листьев. Художник, умело используя прием пастозного письма, хорошо передал осеннюю листву, оставшуюся на деревьях. Интересно написана дорога, словно набранная мозаикой светло-желтых, фиолетовых, коричневых мазков, с отраженными в вешних водах — на переднем плане справа — деревьями. Вся эта симфония цвета передает едва уловимое дыхание пробуждающейся весны.

О Петровичеве заговорили как о талантливом живописце, он становится популярен не только в среде своих товарищей-художников и профессоров московского Училища живописи, ваяния и зодчества, его имя теперь часто появляется на страницах печати.

Март. Масло. 1903

В одной из рецензий на выставку передвижников 1901 года, участником которой был Петровичев, писалось: «Немало талантливой молодежи среди экспонентов выставки, и первое место между ними несомненно занимает до сих пор неизвестный художник Петровичев с его сильной, своеобразной техникой, правда, несколько напоминающей технику Сегантини, художник во всяком случае очень интересный, талантливый и многообещающий. Все три пейзажа его, особенно совершенно новая «Березовая роща», где столько рельефа, силы света и прозрачности теней, очень сильны, свежи по тону и не напоминают никого из наших художников»18.

В 1902 году с особой торжественностью была открыта 25-я выставка картин учеников Училища живописи, ваяния и зодчества. Она была юбилейной и по своему художественному уровню превзошла все предшествующие выставки и вызвала большой интерес широкого круга московских любителей искусства.

Во вступительной статье выпущенного по этому случаю каталога среди наиболее одаренных ее участников назывался Петровичев. Автор статьи отмечал, что «в училище на последних его выставках можно было отметить несколько имен, которые заставляют многого от себя ожидать. Таковы, например, М. Зайцев, Н.П. Ульянов, П.В. Кузнецов, П. Уткин, П.И. Петровичев»19.

Начало 900-х годов явилось для Петровичева периодом больших творческих завоеваний. Его произведения, будь то завершенные пейзажи или небольшие этюды, отмечены особой живописной интонацией, которая отражала мысли и чувства автора. И именно эта музыкальность, ставшая позже столь характерной для всего творчества художника, неизменно окрашивала произведения пейзажиста, придавая им то или иное настроение.

Произведения Петровичева начала 900-х годов отражали не мимолетные впечатления, полученные от природы, а передавали своими специфическими средствами содержание времени. В преддверии революции 1905 года, когда надвигающаяся буря захватила широкие круги художественной интеллигенции Москвы, в настроении живописца ощущался подъем, ожидание перемен в жизни; его многочисленные этюды и пейзажи были пронизаны оптимизмом. В произведениях 1903—1906 годов, появлявшихся на выставках, преобладающее место занимала живопись мажорная, полнокровная, переполненная радостным ощущением жизни: «Весенний мотив» (1903), «Апрель» (1903), «Утро на Волге» (1903), «Оттепель» (1904), «Утро в лесу» (1904), «Весенняя мелодия» (1905), «Зима (Ясный день)» (1905).

Примечания

1. П.И. Нерадовский. Из жизни художника. Л., «Художник РСФСР», 1965, с. 27, 28.

2. См.: ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 5.

3. См.: там же, л. 18.

4. О жизни учеников Училища живописи, ваяния и зодчества в «Ляпинке» см.: Е. Киселева. Гиляровский и художники. Л., «Художник РСФСР», 1965, с. 166—171.

5. ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 44.

6. См.: там же, л. 33.

7. Б.Н. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. В кн.: И.И. Левитан. Письма, документы, воспоминания. М., «Искусство», 1956, с. 205.

8. Там же, с. 204.

9. Н.Ф. Енгалычева. Воспоминания об учителе. Там же, с. 233.

10. Б. И. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. Там же, с. 102.

11. Цит. по: т а м же, с. 217.

12. Письмо И.И. Левитана А.М. Васнецову. Ницца. 9 апреля. 1904 г. Там же, с. 45.

13. Б. И. Липкин. Из моих воспоминаний о Левитане. Там же, с. 215.

14. Там же, с. 216.

15. Л. Беспалова. Аполлинарий Михайлович Васнецов. М., Изогиз, 1956, с. 96.

16. См.: ЦГАЛИ, ф. 680, оп. 2, д. 1191, л. 5.

17. См.: Диплом об окончании московского Училища живописи, ваяния и зодчества от 30 апреля 1903 г. Архив семьи художника.

18. А. Ростиславов. Декадентство передвижничества. — «Театр и искусство», 1901, № 12, с. 248.

19. С. Сергиевич [Сергей Глаголь]. К двадцатипятилетию выставок картин учеников Училища живописи, ваяния и зодчества. М., 1902, с. 19.

 
 
Яблони в мае
П. И. Петровичев Яблони в мае
Вид Москвы с Воробьевых гор
П. И. Петровичев Вид Москвы с Воробьевых гор, 1936
В старом парке. Царицыно
П. И. Петровичев В старом парке. Царицыно, 1929
Река осенью
П. И. Петровичев Река осенью, 1926
Пейзаж с прудом
П. И. Петровичев Пейзаж с прудом
© 2019 «Товарищество передвижных художественных выставок»